25 октября 2012 г.

Николай Иванович САФОНОВ. Ни дня без строчки!

«Ликбез САФОНОВА: Смыслом его жизни стали журналистика и любовь» 
Автор: Татьяна БОЕВА. АиФ-Камчатка №1
(с изменениями и дополнениями)

Редакция «АиФ-Камчатка» в гостях у ветерана

Николай Иванович САФОНОВ родился 10 августа 1931 г. в с. Казаковка (ныне с. Надеждино) Близнюковского района Харьковской области (Украина) в многодетной семье. Окончил несколько учебных заведений, в том числе архитектурное училище, техникум, военно-политическое училище, в 1968 году Дальневосточный государственный университет (ДВГУ, факультет журналистики), многочисленные курсы. 

После срочной службы остался в Вооружённых Силах, где верой и правдой отслужил 31 год. После демобилизации в 1982 году – парторг в 7-м военном совхозе ТОФ, после перестройки - председатель профкома совхоза до его закрытия в 1998 году. 

В 2007-м Н. Сафонова пригласили на работу в газету Войск и Сил на северо-востоке Российской Федерации (ОКВС) «Тихоокеанская вахта», где он до сегодняшнего дня постоянный сотрудник и автор самых ярких и запоминающихся материалов. 

Овдовел в 2005 году. Две дочери, трое внуков, одна правнучка. В настоящее время вышел в свет первый сборник авторских рассказов и очерков (подготовлен к печати и издан в типографии «Тихоокеанской вахты». Ветеран ТОФ. Награждён 12 медалями. 

Его отец, неугомонный казак, был грамотным – окончил церковно-приходскую школу. И каждый вечер читал детям стихи при керосиновой лампе. А днём в дом приходили взрослые: в 30-х годах отец руководил ликбезом, рисуя мелом буквы и слова на фанерной доске. Все смотрели и слушали, затаив дыхание. Его авторитет для собственных шестерых детей был непререкаем. И этот ликбез продолжается для писателя и журналиста Николая САФОНОВА до сих пор.

Несмотря на прожитые годы. Незаменимому сотруднику газеты «Тихоокеанская вахта» – о работоспособности Сафонова главный редактор отзывается только с восторгом – в этом году исполнился 81 год. 

И он по-прежнему молод. Это не опечатка. 40 упражнений в день, многие из которых не каждому под силу. С гантелями. Ежедневные обливания ледяной водойТренировки памяти – каждый день Николай Иванович учит новое стихотворение. Занятия музыкой: «Она очищает душу!». Изучение медицины. Походы на вулканы. И ни дня без строчки! удивительно, что при такой занятости маститый журналист соласился со мной на встречу. Правда, не сразу и с оговорками:"Не надо меня хвалить".

Он сменил много профессий, прежде чем стать корреспондентом. 
А как только занялся журналистикой – всё. Понял, что это – его. 

- Почему я считаю, что состоялся? Если человек попал в ту струю, в которую его определила природа, – он состоялся. Я – попал. И до сих пор учусь - постоянно, сколько живу. Стихи: украинские, белорусские, русские. отрывок из "Руслана и Людмилы" на ночь читаю наизусть - чтобы уснуть. Для меня это как колыбельная.

Я пишу не для себя! И моей заслуги тут практически нет - это природа так определила. Сегодня передо мной стоят две задачи - следить за своим здоровьем, чтобы быть работоспособным и служить обществу. Не ныть!  Человек на то и родился, чтобы работать! Причём так, чтобы и другим с тобой не тоскливо было, а радостно! 

ОТМЕТИНА СУДЬБЫ

Этого радостного человека судьба отметила ещё в детстве, испытав кровью. Он и сейчас отчётливо помнит, как узнал о начале войны.

- Иду из школы, а отец с матерью под ручку идут как-то странно, как раньше никогда не ходили. И у отца за плечами мешок. Он взял меня на руки и  сказал: "Ухожу я воевать сынок !". И прижался ко мне щекой. Я до сих пор помню его щетину на своей щеке - так этот момент врезался в память...

Они остались жить в своём селе. Во время войны линия фронта проходила  через Казаковку, и несколько раз власть в селе менялась. Жила семья Сафоновых в домике на окраине. Немцы стояли у них во дворе. 

Однажды при штурме села наши стали бросать гранаты, и одна  из них взорвалась прямо в доме. Это было ночью, когда все дети - шестеро - спали на печке. Осколками ранило одного Николая: в ногу и в голову. Со страху он ничего не понял, а когда зажгли свет, мать увидела лицо сына в крови и позвала немца - в их доме квартировал немецкий врач.

Он промыл раны спиртом и заклеил пластырем. Было это в 1941 году, и целый год Коля не мог как следует ходить: осколок задел сухожилие. В 1943 году, когда  их село освободили, во двор зашёл казак с саблей и повинился, сказав, что это он бросил ту гранату. И подарил Николаю саблю - за мужество.

Немцы приходили в село несколько раз. Когда осенью 1942 года дети пошли в школу, учителя не знали как преподавать историю. При немцах о Советской власти рассказывать было нельзя, в классе висел портрет Гитлера. Как то раз Коля случайно повредил портрет, перенося стул ножками вверх. За что был наказан и сидел в подвале.

- Помню, зашли к нам в хату офицеры - эсэсовцы. На стенах висело много грамот - мы все учились в школе на отлично. На каждой грамоте - портреты Сталина и Ленина. немцы все грамоты перевернули лицом к стене, но снимать не стали...

- Если они встречали портрет Сталина - срывали его и топтали ногами. А портретов Ленина не трогали. Ни нас, ни маму немцы, которые были у нас на постое, не обижали. А вот среди советских людей  расслоение пошло: война определила сразу кто есть кто. И полицаи были, и предатели ...

Но мы верили, что фашисты - это временно. Мысли не было, что это насовсем! Мы никогда не ныли, не искали виноватого. Знали, что придёт наше время.

ЖИЗНЕННАЯ КАРУСЕЛЬ     

И оно пришло, завертев молодого парня разноцветной каруселью жизни.


После школы Николай поступил в архитектурно-художественное училище в Сталино, ныне это Донецк. Проучившись на отлично два года, получил профессию альфрещик - мастер по росписи потолков. За высокий результат парню предложили место в техникуме, на полное государственное обеспечение. 

Поступил он туда не без препятствий, но пробивной характер помог: Николая вместе с однокашником из училища - тоже отличником приняли  с испытательным сроком, который они выдержали с успехом.

Через неделю, когда каждый класс должен был вывесить свою стенгазету, Николай с другом Витькой, просидев два вечера с ватманами, такую газету выпустили наутро, что перед ней собрался весь техникум.  Так в одночасье они  и стали редакторами-оформителями. На этом испытательный срок закончился. Им выдали форму, предоставили места в общежитии и поставили на довольствие. Шёл 1950 год. 

А в 51-м Николая призвали в армию, направили в Минск. Из Минска - в Красноярск, в автошколу. А через полгода - на Сахалин, в сержантскую школу артиллеристов. Здесь молодой боец стал командиром отделения. В 1953 году школу вместе с дивизией расформировали, и Николая отправили в ракетные войска в Приморье. 

Там в Раздольном, он преподавал в автошколе, где учил всех подряд - и солдат, и офицеров, и их жён. Но карусель жизни завертелась снова, и после расформирования части Сафонова перевели во Владивосток, в школу авиамеханников... 

Здесь перспективного парня приметили и забрали в штаб флота. К этому времени Сафонова уже хорошо знали в газете Тихоокеанского флота «Боевая вахта» – он писал туда заметки. Вскоре Николай сдал экзамен на звание старшего лейтенанта. Так родился в нём человек военный, преданный Родине не по долгу, но по душе и врождённому чувству чести. 

В 1969-м из штаба флота Сафонова перевели в Рыбачий (ныне город Вилючинск). В посёлке военных моряков-подводников уже состоявшийся журналист был назначен ответственным секретарём газеты «Залп», а в 1974-м его назначили в 45-ю дивизию АПЛ пропагандистом

О том, насколько дефицитным был «кадр», можно судить по такому примечательному случаю. Вскоре после назначения Николай Иванович на ледоколе вышел в море – встречать подводную лодку, которая шла подо льдом Северным морским путём из Североморска. Через 15 суток получили шифровку: «Капитан-лейтенанта Сафонова срочно отправить на место службы!».

Ледокол – назад, к берегу. Там уже ждал самолёт, который доставил каплея до Петропавловска-Камчатского, где офицера встретил член военного совета адмирал Ковальчук Александр Григорьевич: «Завтра улетаешь в Минск – учиться будешь!». …

По окончании высших курсов пропагандистов в Минске в феврале 1975 года Сафонов получил назначение в «Тихоокеанскую вахту» – журналистом. К тому времени он уже окончил журфак ДВГУ и писал во все военные газеты, в том числе «Красную звезду», «Боевую вахту», и знал многих именитых военных корреспондентов

Делать записи ежедневно вошло у него в привычку давно: переложил на бумау свои мысли, впечатления - значит, уже что-то за день сделал. Для Сафонова это своеобразная машина времени: "Когда пишешь , - говорит Николай Иванович, - снова переживаешь какие-то приятные моменты".

Он находит разрядку в природе: объездил и обходил весь Дальний Восток. Попадая в незнакомый город, брал себе за правило ходить по его улицам пешком. Так. Минск за четыре дня исходил вдоль и поперёк. Владивосток - за неделю... Хабаровск, Новосибирск, Аянка ... Об Аянке впечатления у Николая Ивановича незабываемы, достойны отдельного рассказа. 

В ТАБУНАХ 

- В 1972 году пришёл ко мне Вячеслав Азов, камчатский собкор «Боевой вахты», и спросил: «Хочешь в командировку на север Камчатки?». Конечно, я с радостью согласился. Надо было сделать материал о Семёне Делянском (на фото) ( прим. - звеньевой оленеводческого звена совхоза «Полярная звезда» Пенжинского района), первом оленеводе Герое Социалистического Труда. 

И мы полетели. А назад – никак. Был апрель, полярный день, снег поплыл и самолёт на лыжах не смог приземлиться. 

В результате командировка затянулась на 25 дней! Нас уже потеряли: управа-то была в Аянке, а мы – в табунах. Что я там понял прежде всего? Не надо их (эвенов) трогать, не надо переделывать! Это другая цивилизация! Цивилизация людей, привыкших к жизни в тундре. Стойбище одно, а табуна - два: маточное стадо - там и был оленевод Делянский и откормочное.

Язык у эвенов очень бедный – около 500–600 слов, я его почти выучил, пока жил в табуне. Приспосабливаться пришлось, как к космосу: утром вылазишь из кукуля – весь в шерсти! Мясо едят сырым, без соли. Как и костный мозг. Для нас мясо «варили»: доводили в воде до кипения, пока сверху не побелеет, и давали: «Ешь, варёное!». А внутри-то оно сырое! К костру не подпускали: мужчина, гость не должен заниматься костром, это для них позор. Костёр – женское дело. Поэтому пожарить себе кусок мяса тоже невозможно.

Можно было получить «гостинцы» – личинки оводов в супе. Для них это лакомство. Мой знакомый ветврач однажды съел не зная, - потом его долго ... Меня бог миловал, я такой супчик есть не стал, сославшись на сытость. Ещё они пьют настойку мухомора – по каплям. 

Но люди там очень душевные. Когда, наконец, прилетел за нами вертолёт, лава семейного клана сказал: гостей проводим. В этот день даже табун не погнали пасти, все собрались возле нас. Матушка заплакала, оторвала пуговицу от моего кителя и привязала к косе – подарок от гостя…

ДУШЕВНЫЕ СТРУНЫ

Николай Иванович на 82-м году своей жизни ведёт активную работу в трёх направлениях: печатается в «Тихоокеанской вахте», да так, что молодым авторам фору даст по писательской плодовитости. Работает в Вилючинском совете ветеранов, где он заместитель председателя. И шефствует над школьниками.

- Сейчас у меня интересный период в жизни. С одной стороны – старики. С другой – дети. И непонятно, кто над кем шефствует? Занимаюсь патриотическим воспитанием с детьми. «Разбираюсь» со стариками, которые ноют: «Почему такая власть в стране?». 
Я спрашиваю: «А за кого вы голосовали? А дети ваши и внуки?». – «Не знаю…». – «Вот и имеете то, за что боролись! Скажите детям, что это вы виноваты, пусть теперь они исправляют!». 

 - Стариков нужно выслушать – это прежде всего, – с уверенностью говорит Сафонов – подтянутый, худощавый, с блестящими молодыми глазами. – На этом и церковь держится: исповедовался – и выходишь, как новый. А в нашей светской жизни такого нет – ходишь с увеличивающимся грузом своих проблем и грехов до конца… 

Кстати об исповеди. Сафонов в своё время был и парторгом, и председателем проф­союза. К нему приходили со своими бедами многие, но их секретов Николай Иванович никому не раскрывал, – и за это его уважали ещё больше. 

- Не ищите хороших и плохих людей – их нет! 
Менять нужно не человека, а окружающую ситуацию! 

За свою журналистскую практику Николай Иванович написал сотни очерков о людях, исповедуя свою позицию. И не раз слышал от героев своих публикаций: «Ну вы меня прямо красавцем расписали!». «Так вы такой красивый и есть!» – отвечал убеждённо автор. 

ПРИНЦИП ЛЮБВИ 

- Семья – это отдельная карусель. Познакомились мы с женой на танцах, на Алтае. Она к тётке в гости приехала, в село Алейское из Усть-Каменогорска, а мы в 1956-м стояли там частью, на целине. Мы с ребятами переплывали речку, переодевались - и в клуб.


Я увидел симпатичную девушку, которая хорошо двигается под музыку. А я и сам любитель – в своё время ходил в школу бальных танцев. Так и станцевались. Потом наша часть переехала в Краснощёковский район, за 150 км от Алейского. И вдруг она ко мне приезжает…

Такая бесшабашная! Поженились мы в 1957-м, уже в Раздольном
Зоя – моя женщина, мы прожили в любви и согласии всю жизнь. 
Она оставила меня в 2005-м… Сейчас я знаю: согласился бы на всё, лишь бы она была жива! 

Семья – это маленькое го­су­дар­ство, где у каждого – свой боевой пост. 
У меня, например, была обязанность чистить обувь. 
Моя жена не могла выйти из дому в нечищеных туфлях или сапогах – это же позор мужу! 

Я стараюсь любить – это мой главный жизненный принцип. 
Детей, жену, природу, людей, которые рядом. 
Знаю наверняка: если к тебе относятся не так, как ты хочешь, значит, ты мало отдаешь… 

Второй важнейший принцип: учиться. Учусь всегда. 
Сейчас думаю заняться музыкой: раньше играл на домре, в 50-е даже на радио выступал, потом купил немецкий аккордеон. С нового года займусь конкретно, буду уделять по нескольку минут в день. Эта струна в душе требует, чтобы её иногда трогали… 

И, конечно, пишу. Писательский талант дан не всякому. 
У Чехова больше тысячи рассказов, я как-то попытался посчитать на досуге. И нет повторений! Его мастерство непередаваемо. Как и мастер­ство художника. 

На одном вернисаже, где была выставлена картина Репина «Всадник во ржи», автора спросили, как достичь такого, что каждый колосок, как живой? «Это может сделать каждый, – ответил Репин. – Пусть только потренируется 25 лет». Вот и я всю жизнь тренируюсь.


http://www.kamchatka.aif.ru/culture/article/23326 
http://poluostrov-kamchatka.ru/smi/aif/1626.pdf

Комментариев нет:

Отправить комментарий