4 июля 2025 года на Красненьком кладбище Санкт‑Петербурга состоялось памятно-траурное мероприятие, посвящённое 65‑й годовщине подвига экипажа атомной подводной лодки К‑19.
В тот день вспоминали о первой в истории советского Военно‑Морского Флота радиационной аварии и о тех, кто ценой невероятных усилий и собственных жизней предотвратил катастрофу, грозившую обернуться бедой планетарного масштаба.
Инициаторами памятной акции выступили Межрегиональная общественная организация ветеранов «Союз инженеров Военно‑Морского Флота имени академика А. А. Саркисова» и Главное командование ВМФ.
В проведении мероприятия также принял участие личный состав Военно‑морского политехнического института ВУНЦ ВМФ «Военно‑морская академия имени Н. Г. Кузнецова».
Среди собравшихся были люди, для которых история К‑19 — не просто страница из учебника, а часть судьбы: ветераны ВМФ, действующие военнослужащие, курсанты, родственники погибших подводников и юные хранители памяти — ученики школы № 5 Центрального района Санкт‑Петербурга.
В числе почётных гостей — заместитель председателя Адмиралтейского Координационного совета общественных организаций ветеранов ВМФ капитан 1 ранга Ю. А. Митрофанов; заместитель председателя «Союза инженеров ВМФ» капитан 2 ранга П. З. Кинаш; капитан 2 ранга в отставке А. Н. Бочаров, служивший на самой «К‑19»; заместитель начальника по военно‑политической работе ВМПИ капитан 1 ранга В. Н. Жиляков; советник Комитета по социальной защите Правительства Санкт‑Петербурга С. К. Гуров.
Особую пронзительность моменту придавало присутствие племянника лейтенанта Б. А. Корчилова — С. В. Корчилова с сыном Игнатом.
Торжество началось с трогательной и строгой церемонии: учащиеся школы № 5 выставили почётный караул у захоронений капитана 3 ранга Ю. Н. Повстьева и лейтенанта Б. А. Корчилова — тех самых героев, что в роковые дни боролись с неукротимой стихией радиации.
В своём выступлении капитан 1 ранга В. Н. Жиляков с глубокой признательностью говорил о самоотверженности экипажа К‑19, о том, как моряки, не думая о себе, заслонили мир от страшной беды.
Его слова прозвучали как клятва памяти: вслед за ними наступила минута тишины — та самая, когда даже дыхание кажется слишком громким, а сердца бьются в унисон скорби.
Затем митрофорный протоиерей Валерий, настоятель церкви Казанской иконы Божией Матери, отслужил литию по погибшим.
Молитвенные слова, наполненные тихой печалью, словно соединили времена, позволив каждому почувствовать неразрывную связь поколений.
Капитан 1 ранга Ю. А. Митрофанов в своей речи раскрыл драматизм тех дней, рассказав о мучительных часах борьбы с аварией, о мужестве и сплочённости экипажа, где каждый шаг был подвигом, а каждое решение — испытанием на прочность духа.
Не менее важным стало выступление руководителя школьного музея «Судьба» Н. В. Мухиной: она рассказала о стенде, посвящённом лейтенанту Б. А. Корчилову, — о том, как юные исследователи бережно собирают крупицы истории, чтобы имя героя не растворилось в годах.
Слова благодарности, прозвучавшие из уст племянника Б. А. Корчилова, тронули всех до глубины души: С. В. Корчилов искренне поблагодарил собравшихся за то, что память о его дяде живёт, передаётся и оберегается.
Завершилась памятная церемония торжественно‑скорбным ритуалом: к захоронениям легли венки и цветы, будто безмолвное «спасибо» и «простите» от потомков.
Траурная музыка, исполненная оркестром, звучала как реквием по ушедшим, а торжественный марш знамённой группы курсантов ВМПИ стал символом преемственности воинской чести.
Почётный караул был снят, и в финале, перед тем как разойтись, участники акции объединились для общего снимка — как знак того, что память сильнее времени, а подвиг не будет забыт.
Подробней: https://veteranvmf.ru/news/tpost/lsk7ipm351-4-iyulya-2026-goda-na-krasnenkom-kladbis
4 июля 1961 года на К‑19 вышла из строя система охлаждения одного из двух реакторов.
Причина в том, что во время постройки подводной лодки при сварочных работах нарушили технологию — не положили термический коврик, и искры повредили трубку датчика давления в первом контуре системы охлаждения.
Из-за течи давление резко упало, заклинило насосы, и вода перестала поступать к активной зоне реактора. Температура в ней начала неконтролируемо расти.
Ядерная авария подразумевает неконтролируемую цепную реакцию и собственно ядерный взрыв, но в случае с К‑19 такого не произошло: если бы уран расплавился, полноценного ядерного взрыва не случилось бы.
Опасность была в другом: при перегреве разрушались тепловыделяющие элементы, и радиоактивные материалы (из топлива и конструкций реактора) начали выходить наружу.
Радиация стала распространяться по отсекам лодки — вот это и есть суть радиационной аварии.
Экипаж в тяжелейших условиях (многие работали без должной защиты, в противогазах) смонтировал из подручных средств нештатную систему охлаждения, чтобы остановить разогрев и не допустить ещё большего разрушения.
В результате аварии восемь членов экипажа получили максимальные дозы облучения и вскоре скончались.
Остальные тоже пострадали — у многих развилась лучевая болезнь разной степени тяжести.
Позже правительственная комиссия подтвердила конструктивный недостаток реактора и признала действия экипажа правильными и героическими.
После ремонта на К‑19 заменили реакторный отсек, и подводную лодку вернули в строй.
Впоследствии на всех атомных подводных лодках стали предусматривать дублирующие (аварийные) системы охлаждения.
Позже были и другие радиационные аварии — например, авария на К-27 в 1968 году или на К-431 в бухте Чажма в 1985-м, но именно К-19 открыла эту печальную страницу в истории отечественного атомного подводного флота.
.jpg)
.jpg)
.jpeg)
