НЕХОЛОДНЫЕ ВОЙНЫ АДМИРАЛА АМЕЛЬКО.
Исполнилось 100 лет со дня рождения командующего Тихоокеанским флотом адмирала Николая АМЕЛЬКО (9 (22) ноября 1914, Петроград — 27 июня 2007, Москва).
На фото. Конец 60-х. Адмирал Амелько (в профиль) поздравляет экипаж эсминца «Вдохновенный» с возвращением из дальнего похода. Фото из музея ТОФ.
Он родился столетие назад.
Полстолетия назад стал «полным» адмиралом.
В 30-е сидел, в 40-е воевал, в 60-е командовал Тихоокеанским флотом — и порой его «холодная» война была ничуть не холоднее «горячей».
22 ноября 2014 года со дня рождения Николая Николаевича АМЕЛЬКО исполнилось 100 лет.
Он прожил долгую жизнь, уйдя из нее каких-то семь лет назад, — от Николая II до Путина, вручавшего адмиралу последнюю из десятков госнаград.
Флоту отдал более полувека.
Круглая дата — повод перелистать его мемуары, тем более что вышли они совсем малым тиражом.
Благо Амелько успел их написать — многие не успели, как, например, скончавшийся два года назад Виктор Ломакин, руководивший Приморьем все 70-е и половину 80-х.
Название мемуаров Амелько не слишком выразительное — «В интересах флота и государства», — но зато выразителен сам текст.
В том числе и потому, что писался он уже в новое время, без оглядки на цензуру.
Вот уж правда, «в России нужно жить долго».
«ПРОВЕРКА НА ЛОЯЛЬНОСТЬ» (МОРЯК НА ЛЕСОПОВАЛЕ)
Нас интересует прежде всего служба Амелько на ТОФ, но скажем коротко о том, что ей предшествовало.
Родился в Петрограде, там же в 1936-м окончил Высшее военно-морское училище имени Фрунзе (практику проходил на крейсере «Аврора», заместителем командира которого много позже, уже почти в наши дни, станет другой Николай Амелько — внук).
Попался особистам — молодого лейтенанта обвинили в халатности (хорошо, не в шпионаже) и отправили под Вологду на лесоповал.
Вскоре, впрочем, амнистировали, сняли судимость и восстановили на службе.
Потом Амелько решит, что это была «проверка на лояльность»…
Амелько служит на учебном корабле «Ленинградсовет», участвует в Финской, командиром этого же корабля встречает Великую Отечественную.
Воюет, командует дивизионом катеров, получает боевые ордена.
После войны в течение нескольких лет ищет и уничтожает мины, оставленные в море войной, — в Кронштадте, Риге, Балтийске.
Оканчивает академию Генштаба.
В 1956-м становится начальником штаба — первым заместителем командующего Тихоокеанским флотом.
В 1962-м Амелько стал командующим и занимал этот пост до 1969 года.
Стал кандидатом военно-морских наук, депутатом Верховного совета СССР, членом ЦК КПСС…
А знакомство с частями ТОФ начал с посещения залива Владимир и бухты Ольга, где его поразил багульник.
«ВСЕГО НЕ ПЕРЕЧТЁШЬ» (на ТИХОМ ОКЕАНЕ)
Что значило командовать Тихоокеанским флотом в те годы?
Огромное хозяйство, которое приходилось развивать стахановскими темпами.
Вооружение флота новыми кораблями, в том числе атомными.
Холодная война, Карибский кризис, Вьетнам…
Командующему приходилось быть и хозяйственником, и политиком.
Вот как Амелько вспоминал те годы: «Флот пополнялся… эскадренными миноносцами проекта 56, противолодочными кораблями проекта 61, десантными кораблями, строящимися на заводах Дальнего Востока (что там ваш «Мистраль»! — Ред.).
Началось строительство атомных подводных лодок проекта 945, целыми бригадами приходили дизельные подводные лодки и отдельные атомные подлодки с Северного флота».
Фото. 1966 г., Владивосток. В центре сидят первый секретарь Приморского крайкома КПСС Василий Чернышёв и генсек ЦК КПСС Леонид Брежнев.
Адмирал Амелько — второй слева в первом ряду. Фото из архива В.Ф. Авченко (крайний справа)
В имеющихся базах растущему флоту было тесно.
Прежде всего следовало «разгрузить» Золотой Рог.
«Нужно было срочно развивать и осваивать новые места базирования, а это при полном отсутствии каких-либо дорог на побережье, — пишет Амелько.
— За 10 лет на флоте были построены:
база надводных кораблей… в бухте Абрек;
база дивизии атомных подводных лодок… в бухте Павловского;
завод ремонта и достройки АПЛ в поселке Большой Камень;
база подводных лодок в бухте Постовая в Советской Гавани;
место базирования бригады подводных лодок в Магадане;
ракетно-техническая база в поселке Советском на Камчатке;
в бухте Сельдевая — завод ремонта кораблей и атомных подводных лодок;
на окраине Петропавловска-Камчатского — позиция берегового ракетного полка…
Расширены и модернизированы базы подводных лодок в бухте Улисс и Крашенинникова.
Построен городок в бухте Стрелок для семей офицеров, служивших на кораблях и подводных лодках, базирующихся в бухтах Павловского и Абрек (Шкотово-17 — «Тихас» — Фокино. — Ред.);
отличный городок дивизии морской пехоты (в районе Дальхимпрома. — Ред.);
современный хорошо оборудованный защищенный командный пункт флота…»
Ну и так далее.
«Всего не перечтешь», — скромно завершает адмирал.
«Нас это чрезвычайно обеспокоило» (ХОЛОДНАЯ ВОЙНА).
Время было, мягко говоря, непростое.
То обострятся отношения с Японией: «Около четырех тысяч шхун, катеров, рыболовецких судов с транспарантами подошли к нашим южным Курильским островам.
Пришлось послать отряд кораблей во главе с крейсером «Варяг»… с задачей маневрировать у островов и проливов…
Корабли 7-го флота США… вели разведку в Японском море и даже в закрытом для плавания заливе Петра Великого, поднимая в воздух вертолеты.
Приходилось тоже высылать корабли и самолеты для вытеснения их в нейтральные воды».
То случится инцидент с «Пуэбло» — американским кораблем-разведчиком, который Северная Корея захватила в 1968-м.
Американцы пригрозили отобрать его силой (корейцы не отдали — и сейчас «Пуэбло», превращенный в музей, стоит в Пхеньяне на набережной реки Тэдон).
Амелько вспоминал: «У Вонсанской бухты появились два американских авианосца («Мидуэй» и «Энтерпрайз») с кораблями охранения, начались маневрирование и полеты авиации.
Нас это чрезвычайно обеспокоило.
Во-первых, от района их маневрирования до Владивостока около 100 километров, и, во-вторых, у нас с КНДР был заключен договор о взаимной, в том числе и военной обороне».
И каких-то полтора десятка лет назад, напомним, наши летчики воевали с американскими в небе той же Кореи.
Амелько звонит главкому ВМФ Горшкову — тот советует звонить министру обороны Гречко, но Гречко не отвечает.
Тогда Амелько собирает Военный совет флота, пригласив на него первого секретаря Приморского крайкома КПСС Василия Чернышёва — Героя Советского Союза, в войну — «генерала Платона», командира белорусских партизан.
На свой риск Амелько решает привести флот в боевую готовность (пусть и частично) и отправить к Вонсану надводные корабли, подводные лодки, самолеты «Ту-95рц» из Воздвиженки.
Чернышёв поддержал Амелько, и флот отправился к корейским берегам.
Только позже Амелько получит из Москвы приказ сделать то, что и так уже было выполнено.
В 1968-м в Тихом океане погибла подлодка ТОФ «К-129».
Адмирал Амелько был убежден, что ее протаранила американская подлодка.
Так это или нет — трудно сказать, но в любом случае «К-129» можно считать боевой потерей холодной войны.
«ПО ЛЕНИНСКОЙ ИДУТ РЕДКИЕ ПРОХОЖИЕ…» (Владивосток)
Командующему приходилось быть и общественным деятелем.
Он входил в крайсовет и бюро крайкома, представлял в Верховном совете артемовских шахтеров и тетюхинских горняков…
О Владивостоке 60-х Амелько вспоминал с неадмиральской лиричностью: «За Сихотэ-Алинем показался край солнца, лучи которого озарили бухту Золотой Рог, превратив свинцовые ее воды в розоватое зеркало.
Мачты кораблей… светящимися стрелами взмывали ввысь, а на другом берегу бухты, на полуострове Эгершельд и мысе Чуркина, многоэтажные здания стали играть блестками битого стекла, вкрапленного в стены панельных домов…
Город еще спит.
По улице Ленинской… идут редкие прохожие и редкие машины…
Совсем маленький катер, словно разъярясь на непослушную баржу с песком, тычет ей в борт своим обрезиненным носом, пытаясь прижать к берегу».
На фото дом по Светланской, 66, где с 30-х по 60-е жили командующие ТОФ.
Сейчас здесь — Военно-исторический музей Тихоокеанского флота.
Жил Амелько на Ленинской, в одном из дореволюционных офицерских флигелей.
Сейчас здесь, на Светланской, 66, — Военно-исторический музей ТОФ.
— С 1932 по 1969 год, начиная с Викторова и заканчивая Амелько, командующие флотом жили в этом здании, — рассказывает экскурсовод музея ТОФ Юрий Сыромятников (позже флотоводцев селили на Лазо, в «адмиральском доме»).
— Вот тут была столовая, здесь — жилой блок. Командующий занимал третий этаж.
Предусмотрен был в квартире и небольшой кабинет — у командующего рабочий день часто бывал ненормированным.
Балкон этого кабинета выходит на Светланскую.
Амелько стоял у истоков традиции, которая поразила писателя Константина Симонова (см. его книгу очерков «Признание в любви»).
Имеем в виду коленопреклонение в День Победы — Амелько «подсмотрел» эту церемонию у болгар, рассказал Чернышёву.
Тот воодушевился и 9 мая 1965 года предложил преклонить колени в знак памяти о погибших.
«Все три роты, сняв бескозырки, встали на колено, то же самое сделали и мы на трибуне. Следом вся площадь опустилась на колено», — пишет Амелько.
Адмиралу приходилось встречать высокопоставленных гостей.
Премьер Косыгин оставил впечатление «очень компетентного, грамотного государственного деятеля».
По-другому было с Анастасом Микояном, который возвращался из Японии: «Угощал нас японской колбасой, сосисками, паштетом — все было сделано из рыбы…
Сказал, что японцы просили его «вернуть» им Южно-Курильские острова и он считает, что зря мы за них держимся.
Я прямо и недопустимо резко сказал ему, что это недооценка и непонимание вопросов безопасности нашей страны…
Курилы — это рубеж обороны с морского направления…
Если отдать Южные Курилы, то флот лишится выхода в океан, а также проливов Екатерины, Буссоль, Фриза — единственных незамерзающих.
Анастас Иванович помолчал, затем сказал: «Резонно и смело говоришь».
«ГЛАЗОМ НЕ МОРГНЁТ !» (вспоминает Михаил Храмцов)
Немало владивостокцев помнят командующего Амелько.
Хорошо бы дать слово всем, и я надеюсь, что когда-нибудь мы это сделаем, но газета не безразмерна.
Послушаем пока ветерана ТОФ, бывшего командира 173-й бригады противолодочных кораблей, автора книг по истории флота Михаила Петровича Храмцова, встречавшегося с Амелько и в 50-е, и в 80-е:
— В первый раз я видел Амелько, когда он был начальником штаба ТОФ, контр-адмиралом.
Худой-худой, только нос торчит — так и был худым всю жизнь.
Он встречался с нами, курсантами ТОВВМУ, перед выпуском (выпускался я в 1957 году).
Потом как-то иду, смотрю — машина, черная, чуть ли не «Чайка».
За рулем — контр-адмирал Амелько.
Сам водил машину…
Когда я служил на крейсере «Адмирал Сенявин» командиром дивизиона главного калибра, к нам прибыл член Политбюро ЦК КПСС Кириленко.
Это был год 1965-й или 1966-й, день ВМФ.
Накануне приехал Амелько: как обстановка, где у вас микрофон, где баночки…
Встал за трибуну, говорит: трибуну придется укоротить.
И мы укоротили — дело в том, что Кириленко был мал ростом.
На следующий день прибыли на корабль Кириленко, командующий ТОФ, Василий Ефимович Чернышёв…
Начался салют.
Стреляли из 100-миллиметровых пушек — батарея ДУК (дивизион универсального калибра).
Хотя я знал, что будет выстрел, а все равно вздрагивал, моргал.
Смотрю на Амелько, он стоял от меня метрах в 4-5, — даже глазом не моргнет!
В 1968 году, когда я был старпомом на эсминце «Вихревой», меня представили на должность командира эсминца «Вкрадчивый».
Привезли на Военный совет в старое здание штаба флота, обстановка была строгая.
Амелько спрашивает: «А почему вы не хотите остаться командиром на своем корабле?»
Я говорю: «Товарищ командующий, да я хочу остаться, это лучший корабль бригады».
Тут ему что-то кадровик шепнул…
Вскорости приказом главкома меня назначили командиром «Вкрадчивого».
Много лет спустя, когда я уже заканчивал службу и был заместителем начальника ТОВВМУ имени Макарова, во Владивосток прибыл Амелько.
Был, по-моему, 1985 год (Амелько к тому времени был заместителем начальника Генштаба по ВМФ. — Ред.).
Зашел ко мне в кабинет, я говорю: «Товарищ адмирал, а вы меня утверждали на Военном совете командиром корабля».
Амелько говорит: «Значит, я в вас не ошибся».
И сказал про наше ТОВВМУ: «Это не училище — это университет»…
***
Главком ВМФ адмирал флота Советского Союза Сергей Горшков предложил Амелько должность своего зама по противолодочным силам.
Тот поначалу отказывался.
Потом уже сам Брежнев спросил его, в чем дело.
Адмирал ответил: «Товарищ Верховный главнокомандующий, я знаю, где можно отказываться, а где не положено».
В Москве Николай Амелько сменит еще несколько должностей, получит Ленинскую премию за участие в разработке космических систем связи…
А тогда, в 1969-м, сдав дела, он улетал из Владивостока в Москву.
